Пригласи меня войти  - Дженнифер МакМахон

– Вы думаете, картину могли украсть?

Мэри-Энн рассмеялась:

– Украсть? Ну что вы! Даже не представляю, кто захотел бы украсть портрет Хетти Брекенридж. У нас есть другие, гораздо более ценные вещи: серебро, старинные монеты, даже ювелирные украшения.

– Как вы полагаете, что произошло?

– Наверное, кто-то убрал картину в другое место. Или даже одолжил ее без заполнения формуляра и соответствующей записи. Либо формуляр куда-то подевался. Право же, понятия не имею. У нас работает несколько добровольцев. Думаю, в первую очередь нужно связаться с ними и расспросить их.

Она посмотрела на деревянный шкаф с выдвинутым пустым ящиком, где раньше лежал портрет Хетти.

– Мне жаль, что с картиной ничего не вышло, – сказала Мэри-Энн. – Вы хотели узнать что-то еще?

– Когда я была здесь вместе с Рили, мы нашли несколько фотографий Хетти: старую школьную карточку и две фотографии на городском пикнике. Не знаете, сохранились ли какие-то другие фотографии?

Мэри-Энн кивнула:

– У нас есть последняя фотография Хетти.

– Последняя фотография?

– Когда ее повесили, – пояснила Мэри-Энн. – Конечно же, Рили показала ее вам?

О боже! Фотография казни? Это казалось невероятным.

– М-мм, нет. Мы как-то упустили ее из виду.

– Ага! – Мэри-Энн встала и подошла к высокому черному шкафу. – Здесь хранится наша особая коллекция. Возможно, Рили сама не видела ее.

Она открыла ящик и начала перебирать папки.

– Давайте надеяться, что эта фотография тоже не пропала, – со смешком добавила она.

Элен втайне надеялась, что фотография пропала.

– Ах, вот и она, – почти весело произнесла Мэри-Энн, когда достала архивную папку и раскрыла ее. Внутри, между двумя листами папиросной бумаги, лежала старая черно-белая фотография.

Элен внутренне сжалась, но заставила себя посмотреть.

– Кто мог сделать такую фотографию? – спросила она.

– Мы точно не знаем, кто был фотографом, – сказала Мэри-Энн.

Элен наклонилась ближе, разглядывая фотографию. В центре композиции находилось большое дерево с густой, раскидистой кроной. Элен вздрогнула при мысли о том, что часть этого дерева теперь стала балкой в ее новом доме.

Под деревом собралось около тридцати человек; все они повернулись к фотографу и позировали перед камерой. Некоторые улыбались, другие опустили глаза. Такую фотографию можно было бы сделать после танцев на сельской ярмарке – лучшие жители Хартсборо собрались на праздник. Правда, на некоторых была пыльная рабочая одежда, и выглядели они так, будто пришли прямо с распаханных полей или оторвались от выгрузки угля в паровозную топку. Другие были в костюмах и галстуках, женщины – в платьях, с аккуратно уложенными волосами.

А над ними висела их добыча.

Хетти Брекенридж висела на толстой веревке, перекинутой через сук наверху. Элен видела петлю, захлестнувшую ее шею. На башмаках Хетти запеклась корка грязи. Глаза повешенной были закрыты, лицо казалось умиротворенным. Прямо под ней стояла женщина с длинными волосами. Она улыбалась и держала в руках какой-то предмет, блестевший на солнце.

– Что у нее в руках? – спросила Элен и наклонилась еще ближе.

– Я не знаю. – Мэри-Энн прищурилась. Элен заметила лупу, лежавшую на столе, и потянулась к ней. Когда она изучила фотографию под увеличительным стеклом, то убедилась, что этот предмет был ожерельем. Хотя было трудно разглядеть подробности, Элен была уверена, что это то самое ожерелье, с которым Хетти была изображена на портрете. Подвеска была украшена странным узором: круг, квадрат, треугольник и снова круг, вписанные друг в друга.

– Кто она такая? – поинтересовалась Элен, указывая на женщину, державшую ожерелье Хетти, как ценный трофей, с тошнотворной улыбкой на лице, которая как будто говорила: «Ведьма мертва».

– Думаю, это Кэнди Бишкофф. Ее дочь Люси погибла при пожаре в старой школе. По преданию, именно она в тот день повела горожан к дому Хетти.

– Бишкофф? Здесь еще живут ее родственники?

– Ну да, конечно. Их довольно много; они держат свиноферму с коптильней и заведение под названием «Дом копченостей дядюшки Фреда». Слышали о таком?

Элен кивнула:

– Да, я проезжала мимо.

Мэри-Энн аккуратно убрала фотографию в папку и возбужденно потерла ладони.

– Ладно, хватит об этом! Давайте приступим к исследованию. Что именно вы ищете?

– Я пытаюсь проследить семейное древо Хетти и найти любых ее потомков, которые живы до сих пор.

«Я пытаюсь спасти одного из них».

– Я знаю, что у нее была дочь по имени Джейн… – продолжила Элен.

– Никто не знает, что случилось с Джейн, – грустно сказала Мэри-Энн и покачала головой. – Она исчезла вскоре после повешения, и больше о ней не слышали.

– Вообще-то я вполне уверена, что она отправилась в Льюисбург, где в итоге вышла замуж за Сайласа Уайткомба. У них было двое детей, Энн и Марк. Джейн погибла при пожаре на ткацкой фабрике «Донован и сыновья», когда ее дети были еще маленькими. Ее дочь Энн впоследствии вышла замуж за Сэмюэля Грэя, и они жили в Элсбери. У Сэмюэля и Энн были сын Джейсон и дочь Глория. Сэмюэль и Энн погибли… вообще-то это было убийство и самоубийство, после чего их дети отправились жить к родственникам.

– Бог ты мой, – изумилась Мэри-Энн. – Вы определенно провели большую работу! Вам нужно устроиться к нам добровольцем; мы с радостью примем человека с такими исследовательскими навыками.

– Буду очень рада, когда мы закончим строительство дома и у меня окажется больше свободного времени. Но сейчас у меня другая задача. Я хочу выяснить, что случилось с Джейсоном и Глорией, куда они отправились жить и где они сейчас.

Мэри-Энн выказала поразительную ловкость в работе с компьютером и микрофоном. Она набирала текст гораздо быстрее, чем Элен; ее пальцы буквально летали над клавиатурой.

Они вместе просматривали генеалогические сайты, гражданские акты, данные переписей и старые газеты. У Элен устали глаза, а голова шла кругом от листания бесконечных страниц с датами рождения и смерти. Элен читала статьи о пожаре на фабрике, когда погибла Джейн, и об убийстве Энн.

Первой находкой было то, что после смерти Джейн Сайлас Уайткомб снова женился и имел еще четверых детей, сводных братьев и сестер Марка и Энн, каждый из которых имел детей.

Благодаря искусной навигации Мэри-Энн по публичным архивам, они узнали, что Марк Уайткомб переехал в Кин, штат Нью-Гэмпшир, и женился на Саре Шарп в 1965 году. У них было три дочери: Ребекка, Стейси и Мария. Мэри-Энн нашла их свидетельства о рождении.

– Рили поможет мне завтра, – сказала Элен после того, как они проработали два часа. – Я не хочу задерживать вас на целый день.